Svojostrov.ru: литературный сайт

Все жанры не для всех

    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт

Михаил Дайнека: «Пасынки Гиппократа», роман-анекдот

На самом деле жанр «Пасынков Гиппократа» правильнее было бы обозначить не как роман-анекдот, а как роман анекдотов, точнее даже — роман по мотивам анекдотов и баек «скорой помощи».

Материал для этой книги в изобилии поставляла доктор Вежина, человек и персонаж, прирожденная рассказчица, наделенная даром превращать заурядный сюжетец из повседневной практики в забавнейшую байку.

Мне же, по сути, оставалось только структурировать этот изустный массив, изнутри взглянув на хорошо знакомую по россказням и собственному опыту лекарскую среду глазами постороннего.

Конечно, «Пасынки Гиппократа» — книга в первую очередь о лекарях и пациентах, но, если чуть подумать, то не только, а в чем-то даже и не столько о них. Не просто же так эпиграфом к роману я взял слова из веселой, но в общем-то не совсем — или совсем не — шуточной песенки Владимира Высоцкого:

Вы огорчаться не должны —

Для вас покой полезней,

Ведь вся история страны —

История болезни.

У человечества всего

То колики, то рези,

И вся история его —

История болезни.

Живет живое всё быстрей,

Всё злей и бесполезней —

И наслаждается своей

Историей болезни.

И хотя роман был написан и впервые опубликован в далеком 1997 году, я, право, до сих пор не вижу повода не насладиться… н-да. В самом деле, да: не вижу повода.

 


Роман-анекдот «Пасынки Гиппократа» — в новой книге Михаила Дайнеки и Дианы Вежиной «Байки со “скорой”, или Пасынки Гиппократа»: купить в OZON.ru

 


Пасынки Гиппократа. Глава 1. Людей надо лечить

 

Здесь и теперь всё снова переворотилось и, как всегда, не может улечься без суеты, как начинающая шлюха под клиента, никак не может устроиться и обустроиться, как геморроидальный зад на табурете или Россия по Солженицыну; переворотилось всё, но люди продолжают болеть.

Людей надо лечить. Больные составляют большую часть человечества. Кажется, само человечество неизлечимо, но людей лечить надо, и с этим свыклись все — с тех пор как были придуманы врачи и человечество разделилось на лекарей и пациентов.

Создав врачей, люди столкнулись с медициной.

Так или иначе с медициной сталкивались все. Сталкивались по разным поводам, в разной мере и с различными результатами, но — в общем итоге всё равно иных уж нет, как констатировал поэт, а тех долечим, как обещают иные из нынешних клистирных острословов… «Всё идет в одно место», — задолго до всех говаривал пророк Екклесиаст, веселясь в сердце своем, и, добавим теперь, зачастую идет экстренным порядком.

Поэтому в процессе столкновения с прогрессом и прочими по-разному понимаемыми вещами врачи додумались до «скорой помощи» — и уже потом не то из скоропомощного ребра, не то из одной только межреберной невралгии появилась уникальная отечественная «неотложка», предназначенная для работы попроще и почерней.

Время шло. Здравоохранение, колеблемое нескончаемыми, как «Санта-Барбара», извивами бюрократической мысли, устойчивой к любым общественным потрясениям, и без всяких потрясений не раз перекраивалось и перестраивалось. Но «неотложка», искоса поглядывая на «больших» кардиологов, пульмонологов, невропатологов и прочие специализированные бригады, выезжающие в помощь линейным докторам, показала себя золушкой жизнестойкой, неприхотливой и работящей… И теперь, когда в очередной раз у нас всё переворотилось и вот-вот еще раз завернется как-нибудь эдак на манер тазового предлежания, «неотложка» так и остается круглосуточной неотложной медицинской помощью при всех экстренных домашних хворостях.

Жить вредно. Но весело. А характер веселья, точно как рыночная позиция художника, есть дело личное, если, конечно, деятель оплачивает счета. В нашем случае автор пристрастен, а потому вдвойне насмешлив, хотя и не лишен некоторой деликатности. Так что начав речь об отделении неотложной помощи при такой-то поликлинике растакого-то территориального медицинского объединения, я делаю паузу по примеру создателя «Шинели», из обноска которой до сих пор выходят и расползаются писатели, и спешу заявить: ни поликлиники, ни этого отделения в этом месте нет и никогда не было, ибо автор его выдумал. Вот взял и выдумал и совершенно произвольно, разве что из любви к искусству и старой мещанской части города, разместил на окраине Коломны близ канала и Фонтанки. И вообще, всякое совпадение имен, событий, обстоятельств может быть только случайным — но все-таки может быть, ибо почему-то не только человеческие типы, но даже самые фантастические пассажи профессионального фольклора имеют свойство раз от разу разыгрываться в действительности, превращая скоропомощные анекдоты в непроизвольное бытописание.

Автор насмешлив и вдвойне пристрастен: как потенциальный пациент, ибо ничто человеческое, вплоть до реанимации, ему не чуждо, и как несостоявшийся медик, в анамнезе — студент. И не наступи мне своевременно на горло собственная песня, был бы я как раз на подобной работе. Поэтому мне было легко представить, как я однажды заступил бы на службу — точно как мой герой, поначалу лицо скорее не действующее и даже не главное, для которого солнечным майским утром начинаются первые рабочие сутки, продолжающиеся в романе без малого год.

 

 

Ночью шел дождь, к рассвету хлынул и вдруг кончился, как бывает у нас в Петербурге весной, даже такой стылой, как нынешняя. Большая чайка спланировала к каналу, по которому несло запоздалый ладожский лед, всё еще белый, как эта чайка, но вдруг скрипуче крикнула и взмыла вверх, в размытое, подернутое дымкой небо. Шумели машины, разбрызгивая радужные лужи с голубоватого асфальта, прозрачного, как акварель. По противоположной набережной с солнечным звоном прокатился и остановился трамвай, выпустив публику, спешащую на Адмиралтейские верфи; публика опаздывала.

Из ближайшей подворотни показался местный бомж в донельзя истертой засаленной шинели и тихо, как привидение, двинулся в сторону Сенной. Начинался рабочий день. На отделении было оживленно и суетно. В диспетчерской, вопреки всем грозным запретам за ночь основательно прокуренной, сквозняк вздул желтенькую шторку и с дребезгом захлопнул приоткрытое окно. Зазвонил телефон, заступившая на вахту Ольга сняла трубку.

— Неотложная, — дежурно сказала смешливая стройняшка Оленька, искоса глянув на заведующего, который в ожидании ежеутренней конференции, именуемой всеми «пятиминуткой» и еще, разумеется, похожим и точным, но не вполне печатным словом, просматривал истории болезней, сданные уходящей сменой. — Слушаю вас, — сказала Оленька, прикрыв трубку рукой, потому что маленький лысоватый заведующий, живчик Вадим Мироныч Фишман, примостившийся на ветхом канцелярском стуле с торца диспетчерского стола, громко зафырчал, углядев что-то в докторских каракулях.

— Здравствуйте, — звонившая заметно нервничала, — простите, пожалуйста, доктора можно вызвать?

— Да, пожалуйста, — показательно вежливая и доброжелательная Оленька еще раз покосилась на заведующего, но шеф сосредоточенно читал, постукивая пальцами по драной папке в такт маятнику электрических часов: так-так-там-там-пам-пам. — Что у вас случилось? — спросила Оленька.

— Вы знаете, моему мужу плохо, — ответила женщина, — очень плохо, — на всякий случай добавила она.

— Что «очень плохо»? — уточнила Оленька, а Мироныч оторвался от служебной писанины и прислушался. Задорно процокав каблучками по коридору, доктор Вежина сунула в диспетчерскую коротко стриженную голову, одновременно с Миронычем глянула на казенные маятниковые часы и немедленно показала шефу длинный язык. Смешливая Оленька хихикнула, трубка в ответ сипнула и затрещала.

— Вы знаете, — голос женщины стал не только напряженным, но и испуганным, — голова у него болит, кружится, даже тошнило его. И дышать, говорит, как-то тяжко, и…

— Понятно, — прервала Ольга и принялась заполнять сигнальный талон. — Сколько лет больному? Сорок полных? Понятненько… — В тесную диспетчерскую помалу подтягивался народ, становилось шумно. — Телефон? Адрес? Этаж? Подъезд с улицы или со двора? Код внизу есть?

— Есть, вроде бы… — женщина совсем растерялась. — Да, точно есть!

— Какой? — нетерпеливо спросила Оленька, подгоняемая начальственным тамтамом, теперь ощутимо опережающим маятник: так-там-пам-так-там-пам…

— Вообще-то, он там не один, — после паузы неуверенно сообщила женщина.

— Кто не один? — теперь растерялась Оленька, народ притих, прислушиваясь, а шеф перестал барабанить. — Как так не один?

— Ну так… Просто не один и всё. Есть черный, очень-очень большой, есть рыжий, есть обыкновенный, такой, знаете, полосатый, помоечный… Только это не кот, а кошка была, и она сдохла, кажется, потому что уже неделю из-под лестницы такой запах… Ну, знаете, пахнет так…

— Ох, — выдохнула смешливая Оленька, прикусив губу, чтоб не рассмеяться вместе с отработавшими смену фельдшерицей Галей Шутовой и диспетчером Галей Гороховой. — Да я же, — Оленька все-таки рассмеялась, — я вас не про котов, я про код, — она выделила «д» на конце, — про код в парадной спрашиваю!

— Ах, — женщина облегченно вздохнула, — простите, простите, пожалуйста. Нет, кода у нас нет!

— Будет, — пообещала Оленька, отчаянно давясь смехом под грозным взглядом Мироныча, а Галя-раз и Галя-два со всхлипами размазались по дивану.

— Что будет? — совсем потерялась женщина. — Когда будет?

— Скоро, — уверенно сказала Оленька. — Доктор, доктор скоро будет, надо немного подождать, — пояснила она, а общий смех в диспетчерской решил проблему ежеутреннего сбора неорганизованных медицинских масс проще и лучше любого селектора, тем более неисправного.

Пока оживленные массы теснились, рассаживаясь, и рассаживались, теснясь, раскрасневшаяся Оленька дописала сигналку, глянула на часы, потом на Мироныча. Тот покосился на листок и кивнул, она докинула десять минут, вписала цифры в графы журнала «время приема» и «время передачи», одновременно уступая заведующему место за столом.

— Об чем смех? — поинтересовалась Диана Вежина, уплотнив своей хрупкой особой сидящих на диване и немедленно раскрыв косметичку. — Антон, опять ты Оленьке палец показал?

— Нет, — мрачно отозвался восседающий на тумбе квадратный доктор с трогательной фамилией Бублик, — но сейчас покажу, — и показал.

Палец был указательным.

 

   Следующая страница>>
Интерфейс
Шрифт
Цвет              
             
Новые книги
Фотогалерея

 

Новые байки со скорой
Байки со скорой
Архив
Байки со скорой
Издателям
Реклама на сайте
Поэзия
»нструмент
¬рем¤ жить
Город, которого нет
Online-проект
Новые сказки
При перепечатке, цитировании или ином использовании материалов нашего сайта ссылка на © svojostrov.ru приветствуется.
Благодарим за понимание.
Статистика