Svojostrov.ru: литературный сайт

Все жанры не для всех

    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт    Михаил Дайнека    Литературный сайт    Диана Вежина    Литературный сайт
02. Дело об утраченной покойнице

 

Всяческая чертовщина на мою в те времена еще украшенную буйной гривой голову в самом деле постоянно сыпалась. Хуже перхоти цеплялась, ей-же-ей. С первого самостоятельного выезда.

Напомню, я тогда на «скорой» фельдшерила.

Фельдшер, понятное дело, не врач, поэтому он посылается на вызовы попроще. Ну, скажем, «упал». Или «травма руки». А то и вовсе «умер под вопросом». Есть такая фишка на «скорой». То есть пациент вроде уже и мертв, а родственники всё еще надеются на лучшее. А иной раз чада с домочадцами к телу попросту боятся подойти — воскреснет не дай Бог.

Вот на дебют такой вопрос мне и достался. Старушка девяноста с лишним лет. Умерла как будто. Под вопросом.

Поверх аппаратуры добрые коллеги нагрузили меня ценными советами. Все рефлексы, говорят, как следует проверь, кардиограмму трупу обязательно сними, а для гарантии еще нашатыря шприцем под кожу засади. По особо прогрессивной импортной методике. Если тело даже после этого тебе по морде не заедет, значит всё океюшки.

По молодости лет и живости характера я далеко не сразу поняла, что спешить на «скорой» нужно медленно. Не спешишь — вопрос глядишь и рассосется.

Но я же в первый раз одна на вызов ехала!

Ответственность, опять же, долг зовет!

Короче, подхватилась я, в машину прыгнула и ну как со всем пылом неофита водителю накручивать хвоста: давай быстрее, говорю, гони, вдруг жива еще моя старушка! А тут я: привет тебе, привет…

А водитель у меня был опытный и мудрый. Уж он-то прекрасно понимал, что вся моя восторженность через месяц-два сама собой пройдет, и потому мне даже не перечил. К тому ж всегда забавно посмотреть на неофита, а на ревностного и усердного — вдвойне.

Так что к адресу мы подкатили во всем великолепии — с сиреной и мигалкой. Я ласточкой со всей аппаратурой и ценными советами на последний (разумеется!) этаж взлетела, палец к звонку протянула — ан нет звонка, лишь пара обгоревших проводочков из стены торчит. И вообще вся лестница — мрачняк, дом-то древний, чуть не аварийный.

Так, думаю, приплыли, началось.

Я осторожно постучала. Никакой реакции. Я постучала громче. Тишина. Я кулаками в дверь замолотила. Стучу я, колочу — безмолвствует народ, как будто все в квартире оптом вымерли. Но кто-то же на «скорую» звонил?!

Я на всякий случай к двери ухо приложила. Прислушалась. Нет, вроде ничего. Еще прислушалась — нет, вроде что-то мнится. Будто кто-то стонет там, внутри. Едва-едва, заупокойно так. И чем сильнее я прислушиваюсь, тем яснее мнится.

Я вниз к водителю: давай, мол, дверь ломать, там в квартире кто-то стонет-загибается. Водитель объявил, что почему-то он ничуть не сомневался, что со мной он точно не соскучится, но самолично дурью маяться не стал. Отослал меня обратно на этаж, а сам поехал в отделение милиции. Благо рядом было, за углом.

Уж не знаю, что и как он там народу объяснил, но буквально через несколько минут на площадке объявились два сержанта. На меня взглянули с недоверием, но дверь с петель без лишних сложностей снесли. Дюжие сержанты подвернулись.

Помните такую детскую страшилку: в черном-черном доме, на черной-черной лестнице, в черной-черной комнате?..

Так примерно там и оказалось. В квартире никого и ничего. Пусто там. Совсем. Сюрреализм такой: следы пожара старого, копоть на стенах и потолке. Света нет, паркета тоже нет, мебели вообще в помине нет. В сортире унитаза даже нет, я и туда на всякий случай заглянула. Ну и замогильно стонущей покойницы, понятно, тоже нет.

Классно первый вызов отработала. Реанимировать мне некого, констатировать, опять же, тоже некого. Труп от осмотра злостно уклонился.

Рассосалась у меня старушка под вопросом. А вопрос оставила.

А тут еще и дюжие менты на меня нехорошо уставились…

Кромешный детектив, короче говоря. Дело об утраченной покойнице. Перри Мейсон отдыхает, Шерлок Холмс уныло курит в сторонке. И явно не табак, потому как по-другому этот глюк всё равно никак не объясняется.

А сержанты на меня и впрямь неласково уставились:

— Ну-с, и где же тело? — говорят.

Нашли чего спросить: будто бы они со мной квартиру не обшарили!

— Так черт же его знает, — отвечаю.

А у ментов в глазах уже такое что-то, протокольное:

— Черт не свидетель, к делу не пришьешь. Колись, где труп?!

Колюсь:

— Не знаю, — говорю. — Украли, может быть?

Подозрение в задумчивых глазах ментов крепчало как мороз.

— А звуки, — говорят, — которые вы якобы здесь слышали? Какие звуки, а?

Я рада бы соврать, да вроде нечего:

— Послышалось, наверное, — я честно говорю. — Заупокойные такие звуки мне помстились, замогильные…

Сержанты странно так переглянулись.

— Какие? — осторожно уточняют у меня. — Какие? Замогильные?!

Всё, чую, если не в ментовку, то в дурдом сегодня точно попаду.

— Ну да, какие-то такие, — говорю, — вот примерно как сейчас на лестнице. Не слышите?

Мы в квартире содержательно общались.

А на лестнице и впрямь какой-то шум. Уж теперь-то явно не одной мне что-то мнится-слышится. Будто там сначала что-то заунывно заскрипело, кто-то гулко ойкнул, охнул там и глухо захрипел. Замогильно захрипел опять-таки, клянусь, так что мы уже втроем переглянулись.

А дальше слышим мы на лестнице шаги. Словно кто-то или что-то к нам сюда, в квартиру, поднимается. И ведь нечто же и впрямь там поднимается. Мерной поступью, неотвратимо, тяжело, грозными нездешними шагами. В черном-черном доме, по черной-черной лестнице, к черной-черной комнате…

Натужный зрак ментов совсем остекленел.

А шаги судьбы всё приближаются…

Сержанты из оцепенения вышли — и к двери. А там во весь проем — явление народу. В полутьме не сразу разберешь, в квартире ж света нет, но — вроде бы мужик. Большой. Совсем. В двери не помещается. Уж на что мои сержанты оба-два шкафообразные, так детинушка размером с них двоих. Амбал такой, статуй монументальный, мечта Зураба Церетели, мля.

На плече у мужика какой-то странный тюк, в руке не разбери-пойми, но вроде ломик. Статуй оживший с ломиком в руке. С топором, конечно, было б краше, но против правды жизни не попрешь. Статуй и без того на вид был криминальный.

Насчет тюка меня терзнули смутные сомнения…

А статуй уже в квартиру пробирается.

Сержанты оба-два со страху хором:

— Стой!!!

Статуй остановился. Сержанты:

— Кто идет?!

Статуй, раздумчиво, тягучим басом:

— Я…

Менты, фальцетом оба:

— Руки вверх!!!

Статуй не будь дурак и подчинился. Ломик, правда, из руки не выпустил, а вот тюк с плеча всем весом на пол полетел, смачно брякнулся и обернулся трупом. Натуральным, сухоньким таким, старушечьим, искомым. А детинушка над ним застыл, лом к потолку воздев…

Эх, всё равно топор по жизни был бы краше!

В общем — пауза, немая сцена, где там Гоголю.

Из всей компании я первая нашлась:

— Так вот же, — говорю, — она, моя покойница! Мужик, ты на кой член мою покойницу упер?! Мне ж тут из-за тебя, волкапозорного, мусора в натуре дело шьют!!!

Последнее-то я, положим, не сказала, но подумала. А сержанты спохватились, службу вспомнивши, скрутили мужика и допрос ему с пристрастием устроили. А он ничуть не запирался, раскололся сразу же.

Он ко всему еще бухой был вдрабадан.

Всё на деле просто оказалось. Месяцев так несколько назад приключилось в бабкиной квартире самовозгорание. То ли ветхая проводка коротнула, то ли, что вернее, древняя старушка по старческой рассеянности газ забыла выключить, в магазин уйдя. Квартира выгорела, бабушка осталась.

А детина приходился бабке то ли внуком, то ли вовсе правнуком. Ближайшим родственником был, короче говоря. Покуда дело до ремонта не дойдет, определил он бабку жить в деревню, к родне какой-то там, седьмой воде на киселе. А старушка не спросясь там кони двинула.

А деревенька где-то далеко, у черта на рогах. Ни медицины там, ни связи, ничего, пастораль одна и благолепие. Но ведь смерть-то надо как-то оформлять! Детинушка не мудрствуя лукаво в свой «жигуленок» труп на заднее сиденье (жаль, не в багажник) запихал и в город покатил. Дело-то насквозь житейское, подумаешь: полтораста километров с мертвой бабушкой в салоне. Пустяки. И не один гаишник ведь не спохватился.

А в городе мужик сперва к приятелю заехал, и от него по телефону вызвал «скорую». По адресу прописки бабушки, естественно, сюда. Не сразу, правда, — лишь после того, как они с приятелем старушку помянули. А после вызова еще старушку помянули, затем еще разок по-русски помянули, потом на посошок старушку помянули, на ход ноги три раза помянули…

А потом вот так и получилась, что «скорая», бишь я, уже приехала, а усопшая еще дороге пребывала.

А ломик, если до сих пор кому-то интересно, детина у приятеля на всякий случай прихватил — дверь чуть поддеть, она после пожара плохо открывалась.

На деле-то всё просто оказалось, а вот на самом деле, судя по упертости, с какой менты вцепились в мужика, объясняться ему долго предстояло. К этому моменту у моих сержантов шарики за ролики давным-давно заехали. Лично я ничем помочь народу не могла: поди теперь пойми, когда и от чего старушка окочурилась. Мог и внучек самочинно бабке подсобить: квартирный-то вопрос — он и в тридевятом нашем царстве-государстве был животрепещущим.

А я у тела не у дела оказалась.

— Короче, — говорю я, — граждане-товарищи, зуб даю — старушка не воскреснет. А со всем прочим пусть теперь криминалисты разбираются. Вы как хотите, лично я пошла. Мужик, надеюсь, больше у тебя в запасе трупов нет?

Это я так пошутила называется.

— В запасе больше нет, я только этот вез. А вот на лестнице…

Я, извините, ох*ела:

— Что — на лестнице?!

Статуй наш, вдумчиво:

— Так это, — говорит, — того, когда я бабку пер, там соседка ниже этажом из квартиры вылезла. Я что, я ничего, я «здрасте» ей сказал, а она там отрубилась, кажется. Лежит еще поди…

Почему-то я не удивилась. Спустилась на площадку ниже этажом, смотрю — и впрямь лежит. В натуре, да, еще одна старушка. Вообще-то, по закону жанра было бы положено еще одну покойницу до кучи поиметь…

А вот по жизни хоть впритык, однако пронесло. Верно говорят: ежели Господь кого-то хочет наказать, то наказывает исполнением желаний. Хотела воскрешать-реанимировать? Получи инфаркт с кардиогенным шоком!

Повезло, что и аппаратура вся была при мне, и в укладке было чем купировать. Так что пациентку я живьем в больницу довезла. А вот чем для мужика история с «утраченной покойницей» закончилась, я так и не узнала.

Кстати, с той поры я на все констатации всегда во всеоружии ездила. У нашего ж народонаселения не мать, так перемать: ежели не сами норовят из мертвых восставать, то кого другого в гроб вгоняют. За компанию.

 

<<Предыдущая страница В начало Следующая страница>>

Интерфейс
Шрифт
Цвет              
             
Новые книги
Фотогалерея

 

Новые байки со скорой
Байки со скорой
—упермены в белых халатах
Проза
ѕасынки √иппократа
Издателям
Реклама на сайте
Поэзия
¬рем¤ жить
Город, которого нет
Online-проект
—казки скорого врача
При перепечатке, цитировании или ином использовании материалов нашего сайта ссылка на © svojostrov.ru приветствуется.
Благодарим за понимание.
Статистика